|
Зарубежная фэнтази Эдвард Джон Мортон Дрекс Планкетт, барон Дансени происходил из довольно старинного рода ирландских аристократов. Будучи убежденным патриотом Ирландии, он, подобно многим ирландским интеллектуалам, немало времени посвятил собиранию и изучению фольклора. Под влиянием несколько сумрачных, но оттого не менее величественных образов, созданных народной фантазией кельтов, и стал складываться его «вторичный мир».
В 1905 Дансени опубликовал первый сборник рассказов, а в 1922 – первый роман. Каждая из этих дат вполне может претендовать на то, чтобы считаться годом рождения фэнтези. Дансени первым попытался создать собственную, оригинальную мифологию, а не просто «воссоздавать» давно утраченное. В его мире образы кельтского и германского фольклора сливаются с модными со времен Гауфа восточными мотивами. Действие рассказов и романов Дансени могло происходить и в родном его краю (или в местности, чрезвычайно похожей), и «на самом дальнем Востоке». При этом весь пестрый мир Дансени взаимосвязан и целостен.
Дансени был сыном своего, «серебряного века» европейской литературы. Красота, печаль и страх – вот три наиболее распространенных ощущения от его произведений. Волшебный мир прекрасен, прекрасен по-своему и мир людей – но их встреча всегда оборачивается катастрофой. Опасны для людей древние боги, безжалостные и требующие кровавых обрядов. Опасна встреча с соседями по этой земле – волшебными существами, жителями «полых холмов» и глухих лесов Британии и Ирландии. Человек бессилен против потустороннего, и путь его среди опасностей, подстерегающих за гранью реальности, печален и безысходен. Недаром Дансени аттестуют как родоначальника «черной» фэнтези.
Дансени оказал огромное влияние на многих далеких друг от друга авторов в смежных литературных направлениях – от отца литературы ужасов Ховарда Филипса Лавкрафта до классика уже вполне «светлой» фэнтези Толкина.
По ту сторону Атлантики, в США, произведения подолгу жившего там Дансени сочли просто новинкой обильного потока журнальной литературы «страшных рассказов», адресованных, по общему мнению, «подросткам и домохозяйкам». Именно постоянные авторы подобных изданий чаще всего оказывались слушателями литературных лекций Лорда.
В США литературный поток «страшных рассказов», начало которому положил Эдгар Алан По, к первым годам 20 в. изрядно замутился. Американские книжные полки пер. пол. 20 в. были забиты изданиями, предлагавшими на разные лады один и тот же сюжет. Некая красавица оказывается пленницей гангстера (робота, инопланетянина, индейца, сумасшедшего ученого). Она нужна ему для выкупа (жертвоприношения, опытов, насилия). Ее спасает героический, обладающий горой мускулатуры детектив (космонавт, ковбой, журналист, супергерой).
Даже самые талантливые авторы заставляли себя следовать незатейливым шаблонам.
Тем не менее даже и без мощного воздействия Дансени в литературе «страшных рассказов» вызревали новые явления. Именно из этой среды выделилась литература ужасов, здесь же набирались опыта будущие классики научной и околонаучной фантастики. Провозвестником же американской фэнтези явился уже в первые десятилетия 20 в. журналист Абрахам Меррит.
Произведения Меррита, особенно ранние, выдержаны в традиционной стилистике «страшных рассказов», хотя значительно богаче по сюжетике. Он завлекал читателя «загадками» древних цивилизаций, экзотическими, буйными и кровавыми обрядами, образами «чужих», позаимствованными из арсенала фантастов и сенсаций «желтой» прессы.
Следовал он и негласному правилу своих коллег – давать «реалистические», «научные» объяснения происходящих на страницах рассказов и повестей невероятных событий. У него обнаруживаются и «силовые поля», и особые пути эволюции, приведшие к появлению на Земле рядом с людьми змееобразной расы. Подобной «науки» у Меррита немало. Но относился он к ней еще небрежнее, чем коллеги, за что получал немало нареканий от критиков. Главным для Меррита был свободный полет фантазии, и как раз «научные» толкования в его произведениях кажутся наименее убедительными.
По отношению к тем из авторов «страшных рассказов», которые продолжили традиции Меррита, стал употребляться в американской критике термин «фэнтези». Подлинным творцом прижившейся на американской почве героической фэнтези стал Р.И.Говард.
Говард, талантливый журналист, пробовавший себя и в поэзии, и во всех мыслимых вариантах «страшной» прозы, увлеченный историей и оккультным «знанием», нашел себя именно в фэнтези. Он окончательно оформил данный вид литературы в США. Влияние «научной» (именно в кавычках) фантастики в его рассказах еще заметно, хотя и сильно ослаблено.
Говард то и дело упоминает сгинувшие цивилизации – от Атлантиды до Валузии, – поисками которых занимались оккультисты и некоторые «ученые». Он то предъявляет читателю инопланетные артефакты, то вдруг начинает рассуждать о том, как та или иная раса «поднялась над стадией обезьян». Но все эти «научности» в его мире остаются практически незаметными. Рассказы Говарда – чрезвычайно вольная, по тогдашним американским меркам, фэнтези. Как и Дансени, он выводит на сцену древних языческих богов и рисует наш мир (в далеком прошлом) полем их битвы. Мир Говарда наполнен добрым и злым (чаще злым) волшебством, отнюдь не шарлатанским и не имеющим никаких «научных» объяснений.
Разрушая одни и сохраняя другие схемы «страшного рассказа», Говард неосознанно создал новую схему, которой следовали десятки позднейших авторов героической фэнтези. Ядром этой схемы оказывается сам образ героя. Известнейший и излюбленный герой Говарда – Конан-Киммериец, непревзойденный воитель, во многом напоминающий прежних сверхгероев «страшного рассказа». Конан – варвар, но именно это дает ему моральное превосходство над разложившимся и опустившимся «цивилизованным миром».
Зримым выражением растленной «цивилизованности» у Говарда оказывается магия, связанная с культом темных богов и являющаяся орудием неумеренных человеческих амбиций. Конан магию ненавидит, но по злосчастью постоянно сталкивается с ней в своих многочисленных странствиях. При этом киммериец вовсе не «рыцарь без страха и упрека», до витязей Артура и Карла Великого ему далеко. Герой Говарда «поработал» и вором, и пиратом, и наемником. Его подругами перебывали почти все спасенные им красавицы. Строго говоря, Конан – человек «как все», может быть, чуть храбрее и, несомненно, сильнее прочих. Он выживает в чужом ему, далеко не лучшем из миров так, как может.
Говард рано ушел из жизни, и подлинная слава к нему и к его герою пришла уже после смерти. Подхватившие эстафету американской героической фэнтези Леон Спрег де Камп и Лин Картер уже после Второй мировой войны издали в своей обработке двенадцатитомник о Конане. Тем самым они положили начало длинной череде переделок, продолжений и подражаний, составляющих львиную долю американской (и не только американской) героической фэнтези. Для нее главное – не эпическая история «вторичного мира», а подвиги в нем одного могучего героя: образ Киммерийца стал настоящей находкой.
Одни авторы писали о новых приключениях Конана, другие создавали своих героических варваров, борцов с черной магией. Оригинальностью отличаются, пожалуй, лишь образы, сотворенные «мистером фэнтези» Спрег де Кампом, и воин-колдун Кейн, создание Карла Вагнера. Героическая фэнтези, или фэнтези-боевик, часто оценивается пренебрежительно. Уже в пору своего расцвета он породил талантливую пародию. Фриц Лейбер создал Сагу о Фафхрде и Сером Мышелове (первый сборник вышел в 1957), где едко высмеял штампы и уходившего в прошлое «страшного рассказа», и нарождающейся фэнтези. Повествование о неудачных поисках богатств туповатым богатырем-варваром Фафхрдом и его цивилизованным приятелем, вором и пройдохой Серым Мышеловом приобрело огромную популярность и принесло автору заслуженное «серебро» на пьедестале героической фэнтези.
|
|
